October 23 2020 09:08:38
Навигация

Сейчас на сайте
» Гостей: 2

» Пользователей: 0

» Всего пользователей: 177
» Новый пользователь: Jgoose

Tags
табу обнаженного тела Olga Moo флеш дочь танцы школьный секс angelina jordan красивых девочек супермодели мнение Арина Кулагина Казахстан танцы

ДЕТИ НА ФОТОСНИМКАХ: ПЕДОФИЛИЯ ИЛИ ИСКУССТВО?

Статья написана в 2013 году, однако, судя по всему, актуальность ее не уменьшится не только в ближайшей, но и в относительно отдаленной перспективе...

***
        

"Цензура периодически дает о себе знать даже в сфере весьма разнузданного современного искусства. И даже, заметьте, в таких прогрессивных странах, как «старая добрая Англия». После вердикта о непристойном поведении по отношению к несовершеннолетним, вынесенного фотографу Грэму Овендену, руководство британской галереи Тейт удалило с официального сайта прославленного культурного центра, 34 графические работы автора.
На изменение отношения к творчеству фотографа не повлияло даже его широкое общественное признание: работы Овендена хранятся в крупнейших музеях, в том числе Музее Метрополитен в Нью-Йорке и музее Виктории и Альберта в Лондоне. Пресс-служба Тейт пояснила, что вынесенный приговор заставил их «взглянуть на работы под иным углом».


В «глазах смотрящего» не только красота

Овенден далеко не первая жертва моралистической «охоты на ведьм». Осенью 2009 года, по настоянию Скотланд Ярд, фотография Ричарда Принса с ироничным названием «Одухотворенная Америка», запечатлевшая обнаженную десятилетнюю актрису Брук Шилдс с вызывающим взрослым макияжем, также была изъята из экспозиции. В качестве обоснования такого решения приводились словосочетания «здравый смысл» и «сексуально возбуждающее изображение».



    



    

Проблема разграничения того, что можно, и того, что неприлично, пожалуй, в любых жанрах искусства всегда была и останется актуальной. Тому виной вечное противоречие интерпретаций визуального или литературного содержания. Фотограф вроде бы хотел сказать одно, а власти и извращенцы просто неправильно поняли… Вспоминая строки комедии Уильяма Шекспира «Бесплодные усилия любви»:

«Good Lord Boyet, my beauty, though but mean,
Need not the painted flourish of your praise:
Beauty is bought by judgement of the eye,
Not utter’d base sale of chapmen’s tongues
» 
«О, Господин, моя краса, хоть и строга,
Но не нуждается в прикрасах Вашей лести
В мировоззрении моем она мне дорога
Не в языках барыг, которые без Чести
»



И было бы поистине грешно в разговоре о гранях допустимого при изображении детского обнаженного тела не вспомнить противоречивый символ (псевдо?)педофилии – блестящий роман Владимира Набокова«Лолита».

Роман был опубликован в 1955 году в Париже, после того как 6 издательств ответили писателю решительным отказом. Книгу согласился напечатать французский издатель, специализирующийся на публикации запрещенных книг – Морис Жиродьяс – сын не менее знаменитого Кахана, основателя скандального «Обелиска». Благодаря последнему, в свое время свет увидел такой зажигательный шедевр как «Тропик рака» Генри Миллера. Стоит ли говорить, что «Лолита», которая сегодня, почти 60 лет спустя, занимает законное место в списке 100 лучших англоязычных романов (The Times), на момент публикации не получила почти ни одного положительного отзыва. Например, редактор Sunday ExpressДжон Гордон, обозначил его как «самую грязную книгу, которую я когда-либо читал», подкрепив мнение пышной пуританской метафорой, где «Лолита» прочно связывалась с жанром «исключительно разнузданной порнографии». Сам роман до 1959 года был запрещен в Великобритании, до 1958 – в США, а также в ряде стран, включая Бельгию, Аргентину и саму Францию.

Что же получается? Общественные ярлыки «порнография» и «педофилия», которые усмотрели в произведении Владимира Набокова в середине прошлого века, не проходят проверку временем. Наоборот, моралистический миф развеивается, открывая читателям и критикам неоспоримый писательский талант, а самому писателю – мировое признание и место в обязательной школьной программе старших классов.

Акценты становятся все более нечеткими при обращении к «классическим» определениям задействованных понятий. Википедия трактует «педофилию» как «медицинский термин, который обозначает расстройство сексуальной жизни человека, выражающееся в сексуальном влечении к детям и подросткам». В качестве проявления этого состояния приводят наличие, собственно, сексуального влечения, которое может стимулироваться фантазиями о сексуальном контакте при просматривании видео и фотоматериалов, несущих идею секса с детьми. Но, в таком случае, не обладает ли любой обронённый ребенком предмет личного гардероба потенциалом «нести идею секса с детьми» в глазах человека с расстройством сексуальной жизни?

Ева Ионеско: «Где та граница, за которой искусство превращается в нечто аморальное?»


В качестве двух интересных примеров визуального содержания, которое в разные времена интерпретировалось общественностью как сексуально-нагруженное, хотелось бы привести творчество Ирины Ионеско и Салли Манн. Их объединяет то, что фотографировали женщины в основном своих собственных несовершеннолетних детей, а творчество обеих сегодня прочно ассоциируется в «коллективном сознательном» с порнографией и педофилией.

Дочь румынских эмигрантов Ирина Ионеско специализировалась в жанре своеобразного «ретро-ню», фотографируя богемно-расслабленных, слегка готических моделей, коллектив которых вскоре пополнила ее дочь Ева. Обнаженную Еву уже с 5 лет Ирина снимала в домашней студии, облачая ее в вычурные откровенные наряды, делая взрослый женский макияж и завершая образ короной, которую девочка не снимала даже в редких попытках сходить в школу. Потакая желаниям матери, Ева создала себе действительно скандальную славу: она вошла в историю как самая молодая модель, появившаяся обнаженной в Playboy: в 1976 году на его страницах были опубликованы фотографии 11-летней девочки.

    







В одном из интервью в родной Франции уже взрослая Ева не без горечи вспоминает свое детство: «Это было что-то колдовское…. Мама, маячившая в кружевном платье с ее камерой. Год за годом скандалы, скандалы, это было даже смешно. Я была игрушкой. В 11 лет своего взросления, я была уже полностью сломлена.. Хотя, поверьте, дети, ставшие жертвами инцеста, по-прежнему любят своих родителей».В 2011 году Ева Ионеско снимает фильм с оригинальным и весьма говорящим названием «I am not a fucking princess», политкорректно переведенным в русском прокате как «Моя маленькая принцесса». Фильм, естественно, автобиографичен и, с нужной долей жестокости и мести, рисует зрителю картину тяжелого детства Евы.

Сама режиссер в настоящее время активно выступает против педофилии и пытается делать все возможное, чтобы оградить детей от больных взрослых. Вот как Ева Ионеско комментирует свою позицию в отношении названной проблемы в интервью «Московским новостям»:

«Снимать детей обнаженными не было нормальным никогда. Не зря моей матери сначала запретили меня фотографировать, а потом и лишили ее родительских прав. При этом она продолжала тайком продавать мои снимки. […] Педофилов, к сожалению, достаточно. […] Что касается 70-х, среди интеллектуалов тогда были модны теории, что спать с детьми вполне допустимо. И даже существовала организация, именовавшая себя «Фронт освобождения педофилов».

«Противоречивость в характере моей матери во многом порождена той самой эпохой 70-х. Она фотографировала на потребу мужчинам, но при этом считала себя феминисткой, которая борется за освобождение женщины. […] Один из вопросов, который хотелось задать в фильме: где та граница, за которой искусство превращается в нечто аморальное и незаконное?»

Но если сама Ева все еще оставляет без однозначного ответа такой непростой вопрос, то критики из многочисленных комитетов по цензуре принимают решения гораздо быстрее.



Ближайшие родственники Салли

Салли Манн родилась в 1951 году в американском городе Лексингтон, где после окончания колледжа она начала работать фотографом. Скандальная известность пришла к ней благодаря ранней серии работ «Ближайшие родственники», в которой женщина показала обычные будни своей семьи: мужа и троих детей – ЭмметаДжесси и Вирджинии. Фотографии были сделаны в период с 1984 по 1991 и, по мнению автора, были посвящены теме взросления, раскрытой как бы посредством материнского взгляда. «Эти фотографии рассказывают истории детей, которые живут своей жизнью. – рассказывает Салли Манн. – Многие снимки очень личные, другие – придуманные или даже фантастические, но большинство показывает обыкновенные вещи, которые видела любая мать».



Невозможно отрицать тот факт, что работы Салли Манн действительно очень чувственны. В отличие от тех, кто смотрит на все поверхностно, не пытаясь проникнуть вглубь, фотограф действительно попыталась работать с табуированной темой и визуально уловить ту естественную сексуальность, которая с рождения присуща детям. Ее фотографии, в отличие от работ Ирины Ионеско, не постановочные, а живые, глубокие, настоящие, отражающие простоту и красоту взросления, странных мгновений физических и духовных перемен. Однако, общественность не пыталась вникнуть в мотивы и причины – прикосновение к запретной теме было очевидно всем: дети были сфотографированы обнаженными и «представлены в откровенно эротических позах»…













Фотографии Салли Манн


Вот как комментирует творчество материи ее повзрослевшая дочь Джесси Манн: «Существует такое огромное число уровней детства, которые мы, как общество, просто игнорируем или не принимаем вовсе. Вместо того, чтобы разглагольствовать об этом она [Салли Манн] смогла увидеть и передать их в своих фотографиях. Обесценить такие снимки легко, если мы сами не способны разглядеть их отражения в глазах и в поведении детей.»

«Ей было сложно передать, как сильно она нас любит. Но сама я понимала, что каждый из снимков был ее собственным способом выражения если не объятия или поцелуя, то большой заботы».

Британские специалисты в области визуальной коммуникации Эйдж и Бэйлис, выступая в защиту репутации Салли Манн, напоминают, что «взрослое понимание детской сексуальности всегда определяется именно самим миром взрослых». А фотографический образ чего угодно дает нам не конкретное знание, а возможность сделать общие, порой весьма абстрактные предположения и выводы. Возвращаясь к вопросу, можно вспомнить, что само определение порнографии весьма субъективно, и вмещает со временем меняющиеся стандарты конкретного общества, степень развития культуры, местных законов, традиций и религии.



Владимир Парфенок: «В человеческом теле нет ничего непристойного»


Мнение британских критиков созвучно с точкой зрения белорусских фотографов и культурологов, в частности Владимира Парфенка, художественного руководителя и куратора выставочных проектов независимой галереи визуальных искусств «NOVA»:

«В человеческом теле как таковом нет ничего непристойного — ни в детском, ни во взрослом, ни в старческом возрасте. Если тело человека может быть в состоянии обнажения и это состояние можно видеть глазами, то почему его нельзя фиксировать с помощью фотографии, кино или видео? Фиксация далеко не всегда делается с целью последующей эксплуатации изображения. Наши детские картинки с голыми попками или с более откровенными ракурсами - признайтесь, они же есть у каждого в семейном альбоме — не делались нашими родителями для некой корысти. Это слагаемые нашей визуальной семейной памяти. Глупо запрещать такую фотографию. Бороться надо лишь в случае явного насилия, когда оно применялось в момент фотографирования другого человека — старика ли, взрослого или ребенка.»

Белорусский фотограф Александра Солдатова предлагает в качестве критерия этичности презентации обнаженного детского тела простой приём: «Для меня лично мораль заканчивается там, где страшно предположить, что на месте сфотографированного ребенка твой».

Лидия Михеева, социолог, исследователь визуальной культуры, считает, что в проблеме «эротизма» детской фотографии можно выделить два аспекта, которые она подробно комментирует следующим образом:

Первый аспект – более общий, порнографический. По большому счету «порнографично» можно снять не только ребенка, но и котика, еду или автомобиль, и значит дело тут не в объекте съемки и неких изначально присущих ему свойствах, а в способе съемки и практиках рецепции фотографического образа. Порнографичны те или иные способы репрезентации, а не жанры или объекты. А со способом репрезентации бороться мерами цензуры и прочими точечными методами – немыслимо. Тем более, если именно этот способ репрезентации сегодня является ключевым для господствующей визуальной формы – рекламы.

Второй важный аспект – это то, что взгляд взрослого фотографа на ребенка часто превращается во взгляд антрополога-вуайера, в детях видят «иных», за которыми можно подглядывать и изучать с позиции знания и контроля. Взрослый как бы наблюдает за невиданными, странными, чуждыми ему самому проявлениями сексуальности в ребенке, изучает их. Но главное – не просто изучает, а завидует!

Лидия полагает, что вопрос детской сексуальности был поднят благодаря Фрейду и до сих пор полон искажений и кривотолков.

Не существует никакой изначально «естественной» сексуальности, с пути которой человек сворачивает к «извращениям» – гомосексуализму, фетишизму, педофилии и т.д. Человеческая сексуальность сама по себе сложный культурный (а значит, не естественный) феномен, это не некая витальная сила, которая в "норме" струится чистым горным ручейком, а при заболеваниях, перверсиях и т.п. начинает загрязняться, течь не в ту сторону.

Сексуальность — это всегда компромисс между миллионами возможных «отклонений» , «норма» — это тысячи запретов и вытеснений. Что же происходит в современной культуре? Добропорядочный «нормализованный» индивид, стремящийся четко канализировать свою сексуальность в социально-одобренное русло вдруг обнаруживает в себе дикую зависть к «ненормальным», ко всем тем, для кого сексуальность не усреднена, не привязана к конкретным эрогенным зонам и допустимым практикам: среди таких «ненормальных» сегодня оказываются не только гомосексуалы, но и, например, дети.

Детская сексуальность не только пугает, она вызывает затопляющую нашу культуру зависть… Зависть, с одной стороны, к относительной свободе детей от секса (они пока не нормализованы, не понимают, что за ощущения, процессы происходят в области их чувственности, и до поры до времени свободно реализуют своею сексуальность без и вне секса как такового), и, с другой стороны – к разнообразию форм проявления сексуальности, которая не мыслима для «нормального взрослого.

«Нормальный взрослый» (будь то Ирина Ионеско, фотографирующая свой обнаженную дочь или депутат Милонов, борец против «пропаганды педофилии»), фиксирующий своим вниманием в детской сексуальности возбуждающие, совращающие взрослого черты – это маркер зависти и неполноценности собственной сексуальной вселенной. И не важно, эстетизирует и коммерциализирует взрослый детскую сексуальность или пытается бороться с ее проявлениями, таким образом демонстрируя свою явную озабоченность, свою способность видеть и замечать «непристойное».

АРТ
Ольга Бубич
18.04.2013
все фотографии из поста в одном архиве

источник

 

 

Комментарии
Нет комментариев.

Добавить комментарий
Пожалуйста, авторизуйтесь для добавления комментария.

Рейтинги
Рейтинг доступен только для пользователей.

Пожалуйста, авторизуйтесьили зарегистрируйтесь для голосования.

Нет данных для оценки.

Авторизация
Логин

Пароль



Вы не зарегистрированы?
Нажмите здесь для регистрации.

Забыли пароль?
Запросите новый здесь.

729,684 уникальных посетителей