October 23 2020 10:10:49
Навигация

Сейчас на сайте
» Гостей: 3

» Пользователей: 0

» Всего пользователей: 177
» Новый пользователь: Jgoose

Tags
Настя Кравченя песни bd-модель портрет "Красная книга улицы мира" Константин Зарубин литературная страничка+ рассказ Арина Кулагина Казахстан танцы танцы на пилоне Хоть стой - хоть падай цыганская история любви красота портрет мнение скандальная история с дворником-педофилом

КАК ЧИТАТЬ «АЛИСУ В СТРАНЕ ЧУДЕС» (окончание)

Иллюстрация Джона Тенниела к «Алисе в Стране чудес». Лондон, 1867 год

Thomas Fisher Rare Book Library

Элементы реальности, из которых сконструирован ирреальный мир Страны чудес и Зазеркалья, не ограничиваются людьми, местами и ситуациями. В го­раз­до большей степени этот мир создан из элементов языка. Впрочем, эти пла­сты тесно переплетаются. Например, на роль прототипа Шляпника (В переводе Демуровой — Болванщик) претен­дуют как минимум два реальных человека: оксфордский изобретатель и ком­мерсант Теофил Картер (Считается, что Джон Тенниел, иллюстриро­вавший «Алису», специально приезжал в Оксфорд, чтобы делать с него наброски) и Роджер Крэб, шляпник, живший в XVII веке. Но в пер­вую очередь своим происхождением этот персонаж обязан языку. Шляпник — это визуализация английской пословицы «Mad as a hatter» — «Бе­зу­мен как шляпник». В Англии XIX века при производстве фетра, из которого делали шляпы, использовалась ртуть. Шляпники вдыхали ее пары, а симпто­мами ртутного отравления являются спутанная речь, потеря памяти, тики и искажение зрения.

Персонаж, созданный из языкового образа, — очень характерный прием для Кэрролла. Мартовский Заяц — тоже из поговорки: «Mad as a March hare» в переводе означает «Безумен как мартовский заяц»: в Англии считается, что зайцы в период размножения, то есть с февраля по сентябрь, сходят с ума.

Чеширский Кот появился из выражения «To grin like a Cheshire cat» («Ухмыляться как Чеширский Кот») Проис­хождение этой фразы не вполне очевидно. Возможно, оно возникло потому, что в графстве Чешир было много молочных ферм и коты чувствовали себя там особенно вольготно, или потому, что на этих фермах изготавливали сыр в форме котов с улыбающимися мордами (причем есть их полагалось с хвоста, так что последнее, что от них оставалось, — это морда без туловища). Или потому, что местный художник рисовал над входами в пабы львов с рази­нутой пастью, но получались у него улыбающиеся коты. Реплика Алисы «Ко­там на ко­ролей смотреть не возбраняется» в ответ на недовольство Короля при­стальным взглядом Чеширского Кота тоже отсылка к старой пословице «A cat may look at a king», означающей, что даже у стоящих в самом низу иерархиче­ской лестницы есть права.

Иллюстрация Джона Тенниела к «Алисе в Стране чудес». Лондон,
1867 год

Thomas Fisher Rare Book Library

Но лучше всего этот прием виден на примере Черепахи Квази, с которой Алиса встречается в девятой главе. В оригинале ее зовут Mock Turtle. И на недоумен­ный вопрос Алисы, что же она такое, Королева сообщает ей: «It’s the thing Mock Turtle Soup is made from» — то есть то, из чего делают «как бы черепаший суп». Mock turtle soup — имитация традиционного деликатесного супа из зеленой черепахи, готовившаяся из телятины (Именно поэтому на иллюстрации Тенниела Mock Turtle — это существо с головой телен­ка, задними копытами и телячьим хвостом) Такое создание персонажей из игры слов очень типично для Кэрролла (В первоначальной редакции перевода Нины Демуровой Mock Turtle называется Под-Котиком, то есть существом, из шкуры кото­рого изготавливаются шубы «под котика»)

Язык у Кэрролла управляет и развитием сюжета. Так, Бубновый Валет похи­щает крендели, за что его судят в 11-й и 12-й главах «Страны чудес». Это «дра­ма­тизация» английской народной песенки «The Queen of Hearts, she made some tarts…» («Король Червей, пожелав кренделей…»). Из народных песен выросли также эпизоды о Шалтае-Болтае, Льве и Единороге.

Теннисон, Шекспир и английская народная поэзия

Иллюстрация Джона Тенниела к «Алисе в Стране чудес». Лондон,
1867 год

Thomas Fisher Rare Book Library

В книгах Кэрролла можно найти множество отсылок к литературным произ­ве­де­ниям. Самое очевидное — это откровенные пародии, прежде всего пере­ина­ченные известные стихотворения, главным образом нравоучительные («Папа Вильям», «Малютка крокодил», «Еда вечерняя» и так далее). Пародии не огра­ничиваются стихами: Кэрролл иронически обыгрывает пассажи из учеб­ников (в главе «Бег по кругу») и даже стихи поэтов, к которым отно­сился с большим уважением (эпизод в начале главы «Сад, где цветы говорили» обыгрывает стро­ки из поэмы Теннисона «Мод»). Сказки об Алисе настолько наполнены литера­турными реминисценциями, цитатами и полуцитатами, что одно их перечис­ле­ние составляет увесистые тома. Среди цитируемых Кэррол­лом авторов — Вергилий, Данте, Мильтон, Грей, Кольридж, Скотт, Китс, Дик­кенс, Макдональд и многие другие. Особенно часто в «Алисе» цитируется Шекспир: так, реплика «Голову ему (ей) долой», которую постоянно повторяет Королева, — прямая цитата из «Ричарда III».

Как логика и математика повлияли на «Алису»

Иллюстрация Джона Тенниела к «Алисе в Стране чудес». Лон-
дон, 1867 год

Thomas Fisher Rare Book Library

Специальностью Чарльза Доджсона были евклидова геометрия, математиче­ский анализ и математическая логика. Кроме того, он увлекался фотографией, изобретением логических и математических игр и головоломок. Этот логик и математик становится одним из создателей литературы нонсенса, в которой абсурд представляет собой строгую систему.

Пример нонсенса — часы Шляпника, которые показывают не час, а число. Алисе это кажется странным — ведь в часах, не показывающих время, нет смысла. Но в них нет смысла в ее системе координат, тогда как в мире Шляп­ни­ка, в котором всегда шесть часов и время пить чай, смысл часов именно в указании дня. Внутри каждого из миров логика не нарушена — она сбивается при их встрече. Точно так же идея смазывать часы сливочным маслом — не бред, а понятный сбой логики: и механизм, и хлеб полагается чем-то сма­зывать, главное — не перепутать, чем именно.

Инверсия — еще одна черта писательского метода Кэрролла. В изобретенном им графическом методе умножения множитель записывался задом наперед и над множимым. По воспоминаниям Доджсона, задом наперед была сочинена «Охота на Снарка»: сначала последняя строчка, потом последняя строфа, а по­том все остальное. Изобретенная им игра «Дуплеты» состояла в перестановке местами букв в слове. Его псевдоним Lewis Carroll — тоже инверсия: сначала он перевел свое полное имя — Чарльз Латвидж — на латынь, получилось Carolus Ludovicus. А потом обратно на английский — имена при этом поменя­лись местами.

Иллюстрация Джона Тенниела к «Алисе в Зазеркалье». Чикаго, 1900 год

Library of Congress

Инверсия в «Алисе» встречается на самых разных уровнях — от сюжетного (на суде над Валетом Королева требует сначала вынести приговор, а потом установить виновность подсудимого) до структурного (встречая Алису, Едино­рог говорит, что всегда считал детей сказочными существами). Принцип зер­кального отражения, которому подчинена логика существования Зазеркалья, — тоже разновидность инверсии (и «отраженное» расположение фигур на шах­мат­ной доске делает шахматную игру идеальным продолжением темы игры карточной из первой книги). Чтобы утолить жажду, здесь нужно отведать сухого печенья; чтобы стоять на месте, нужно бежать; из пальца сначала идет кровь, а уже потом его колют булавкой.

Кто создал первые иллюстрации к «Алисе»

Сэр Джон Тенниел. 1860-е годы

National Portrait Gallery

Одна из важнейших составляющих сказок об Алисе — иллюстрации, с которы­ми ее увидели первые читатели и которых нет в большинстве переизданий. Речь об иллюстрациях Джона Тенниела (1820–1914), которые важны не меньше реальных прообразов героев и ситуаций, описанных в книге.

Сначала Кэрролл собирался опубликовать книгу с собственными иллюстра­ция­ми и даже перенес некоторые из рисунков на самшитовые дощечки, испо­льзо­вав­шиеся типографами для изготовления гравюр. Но друзья из круга прерафа­эли­тов убедили его пригласить профессионального иллюстратора. Кэрролл остановил свой выбор на самом известном и востребованном: Тен­ниел тогда был главным иллюстратором влиятельного сатирического журнала «Панч» и одним из самых занятых художников.

Работа над иллюстрациями под дотошным и часто навязчивым контролем Кэрролла (70 % иллюстраций отталкиваются от авторских рисунков) надолго затормозила выпуск книги. Тенниел был недоволен качеством­ тиража, поэтому Кэрролл потребовал у издателей изъять его из продажи (Интересно, что сейчас именно он дороже всего ценится у коллекционеров) и напечатать новый. И все же, готовясь к публикации «Алисы в Зазеркалье», Кэрролл вновь пригла­сил Тенниела. Сначала тот наотрез отказался (работа с Кэрроллом требовала слишком много сил и времени), но автор был настойчив и в конце концов уговорил художника взяться за работу.

Иллюстрация Джона Тенниела к «Алисе в Зазеркалье». Чи-
каго, 1900 год

Library of Congress

Иллюстрации Тенниела — не дополнение к тексту, но его полноправный парт­нер, и именно поэтому Кэрролл так требовательно к ним относился. Даже на уров­не сюжета многое можно понять только благодаря иллюстрациям — например, что Королевский Гонец из пятой и седьмой глав «Зазеркалья» — это Шляп­ник из «Страны чудес». Некоторые оксфордские реалии стали связыва­ть­ся с «Алисой» из-за того, что послужили прообразами не для Кэрролла, а для Тен­­ниела: например, на рисунке из главы «Вода и вязание» изображен «ове­чий» магазин на Сент-Олдейтc, 83. Сегодня это магазин сувениров, посвя­щен­­ный книгам Льюиса Кэрролла.

Иллюстрация Джона Тенниела к «Алисе в Зазеркалье». Чикаго, 1900 год

Library of Congress

Где мораль

Одна из причин успеха «Алисы» — отсутствие привычной для детских книжек того времени нравоучительности. Назидательные детские истории были мейн­стримом тогдашней детской литературы (их публиковали в огромных количе­ствах в изданиях вроде «Журнал тетушки Джуди»). Сказки про Алису выбива­ются из этого ряда: их героиня ведет себя естественно, как живой ребенок, а не образец добродетели. Она путается в датах и словах, плохо помнит хресто­матийные стихи и исторические примеры. Да и сам пародийный подход Кэр­ролла, делающий хрестоматийные стихотворения предметом легкомысленной игры, не слишком способствует морализаторству. Более того, морализаторство и назидательность в «Алисе» — прямой объект насмешек: достаточно вспом­нить абсурдные замечания ГерцогиниА мораль отсюда такова…») и крово­жад­ность Черной Королевы, образ которой сам Кэрролл называл «квинтэссен­цией всех гувернанток». Успех «Алисы» показал, что именно такой детской литературы больше всего не хватало как детям, так и взрослым.

Иллюстрация Джона Тенниела к «Алисе в Стране чудес». Лондон, 1867
год

Thomas Fisher Rare Book Library

Дальнейшая литературная судьба Кэрролла подтвердила уникальность «Али­сы» как результата невероятного стечения обстоятельств. Мало кто знает, что, помимо «Алисы в Стране чудес», он написал «Сильвию и Бруно» — назидате­льный роман о волшебной стране, сознательно (но совершенно безрезультатно) разрабатывающий темы, присутствующие в «Алисе». В общей сложности Кэр­ролл работал над этим романом 20 лет и считал его делом своей жизни.

Как переводить «Алису»

Главный герой «Приключений Алисы в Стране чудес» и «Алисы в Зазерка­лье» — язык, что делает перевод этих книг невероятно сложным, а подчас невозможным. Вот только один из многочисленных примеров непереводимос­ти «Алисы»: варенье, которое по «твердому правилу» Королевы горничная получает только «на завтра», в русском переводе не более чем очередной слу­чай странной зазеркальной логики. 
(Тебя я взяла бы [в горничные] с удоволь­ствием, — откликнулась Королева. — Два
пен­са в неделю и варенье на завтра!

Алиса рассмеялась.
— Нет, я в горничные не пойду, — сказала она. — К тому же варенье я не люблю!
— Варенье отличное, — настаивала Коро­лева.
— Спасибо, но сегодня мне, право, не хо­чется!
— Сегодня ты бы его все равно не получи­ла, даже если б очень захотела, — ответила Коро­лева. — Правило у меня твер­дое: ва­ренье на завтра! И только на завтра!
— Но ведь завтра когда-нибудь будет сегодня!
— Нет, никогда! Завтра никогда не бывает сегодня! Разве можно проснуться поутру и сказать: „Ну, вот, сейчас, наконец, завтра?“» (пер. Нины Демуровой) Но в оригинале фраза «The rule is, jam to-morrow and jam yesterday — but never jam to-day» не просто странная. Как обыч­но это бывает у Кэрролла, у этой странности есть система, которая строится из элементов реальности. Слово jam, по-английски означающее «варенье», в латыни используется для передачи значения «сейчас», «теперь», но только в прошлом и будущем временах. В настоящем же времени для этого использу­ется слово nunc. Вложенная Кэрроллом в уста Королевы фраза ­использова­лась на уроках латыни в качестве мнемонического правила. Таким образом, «варе­нье на завтра» — не только зазеркальная странность, но и изящная языко­вая игра и еще один пример обыгрывания Кэрроллом школьной рутины.­

«Алису в Стране чудес» невозможно перевести, но можно пересоздать на мате­риале другого языка. Именно такие переводы Кэрролла оказываются удачны­ми. Так произошло с русским переводом, сделанным Ниной Михайловной Демуровой. Подготовленное Демуровой издание «Алисы» в серии «Литератур­ные памятники» (1979) — образец книгоиздания, соединяющий талант и глубо­чайшую компетентность редактора-переводчика с лучшими традициями совет­ской академической науки. Помимо перевода, издание включает класси­ческий комментарий Мартина Гарднера из его «Аннотированной Алисы» (в свою очередь, откомментированный для русского читателя), статьи о Кэр­ролле Гилберта Честертона, Вирджинии Вулф, Уолтера де ла Мара и другие материалы — и, конечно, воспроизводит иллюстрации Тенниела.

Льюис Кэрролл. «Алиса в Стране чудес. Алиса в Зазеркалье». Москва,
1978 год

litpamyatniki.ru

Демурова не просто перевела Алису, а совершила чудо, сделав эту книгу до­стоя­нием русскоязычной культуры. Свидетельств тому довольно много; одно из самых красноречивых — сделанный Олегом Герасимовым на основе этого перевода музыкальный спектакль, который вышел на пластинках студии «Ме­ло­дия» в 1976 году. Песни к спектаклю написал Владимир Высоцкий — и вы­ход пластинок стал первой его официальной публикацией в СССР в качестве поэта и композитора. Спектакль оказался настолько живым, что слушатели находили в нем политические подтексты («Много неясного в странной стране», «Нет-нет, у народа не трудная роль: // Упасть на колени — какая проблема?»), а худ­совет даже пытался запретить выход пластинок. Но пластинки все же вышли и пере­издавались вплоть до 1990-х годов миллионными тиражами.

Конверт грампластинки «Алиса в Стране чудес». Фирма звукозаписи «Мелодия»,
1976 год

izbrannoe.com



источник

Комментарии
Нет комментариев.

Добавить комментарий
Пожалуйста, авторизуйтесь для добавления комментария.

Рейтинги
Рейтинг доступен только для пользователей.

Пожалуйста, авторизуйтесьили зарегистрируйтесь для голосования.

Нет данных для оценки.

Авторизация
Логин

Пароль



Вы не зарегистрированы?
Нажмите здесь для регистрации.

Забыли пароль?
Запросите новый здесь.

729,758 уникальных посетителей